cropped-2-Колыбель-безопасности-1.jpg

«Узоромикрия»: цифровая живопись Lezii Olny

Публикуем серию работ «Patternomicry/Узоромикрия» (2012) мурманского художника Виктора Красовского, более известного как Lezii Olny. Мы попросили его рассказать немного о себе и своих картинах.

Меня зовут Lezii Olny. Сейчас я живу в Мурманске и мне 29. В последнее время я начал осознавать себя с той точки зрения, что имею специфический бэкграунд как личность. Конечно, ничего особенного, но кое-какие ачивы я всё же урвал с социального древа ярлыков: прошёл армию, университет, тюрьму и психушку на минималках, а также организовал ячейку общества. По пути, чтобы как-то подсветить камеру экзистенциальной депривации, я много рисовал и татуировал тетради текстом. В общем, плавал внутри головы, соединяя алмазной слюной фрагменты сюжетов и форм.

Всегда интересно искать новые пути получения изображения. Брать все, что плохо лежит: сканирование, коллаж, автописьмо, токсичные цвета, канцерогенные сюжеты, натуральный аффект и присадки синтола. Каждая серия картинок — это не только отдельная история и атмосфера, это в не меньшей степени и частное исследование метода.

Цифровой сюрреализм и поп-арт, подогретый психоделическими спецэффектами. Техника нарезок образа. Оцифрованные сны. Записи шума и мягкие ткани сбивчивых паттернов на внутренней стороне век. Зарисовки инородных объектов. Визуализация lo-fi-структур и пустот сознания. Откровенные фото сосков вселенной и другие весёлые картинки для детей и взрослых.

«Patternomicry/Узоромикрия»

Персонаж на фоне искусственного освещения

Семь лет назад, когда создавалась серия Patternomicry, я накопил некоторый излишек впечатлений от психоделического опыта и искал для них подходящую форму сублимации. Передвигая ползунок в глубинах rgb-колодца, я столкнулся с тем, что все цвета, которые мне нравились, разочаровывали ещё на этапе выбора. Они казались очевидными и пресными.

Создавалось ощущение, что разум заживо замурован в собственных предпочтениях и неприятиях. Продолжать новую идею старыми методами уже не представлялось интересным. Внутри ощутимо не хватало какой-то дополнительной, качественно новой свободы.

2012

Я подумал, что если хочу найти новые цвета, то нужно отказаться от личного участия в выборе. Потерять часть контроля над изображением в пользу виртуальной случайности. На каком-то этапе вместо привычной палитры я попробовал набирать кистью образцы шума, штаммы цифровой лихорадки, репродукции сломанных изображений. Так и было найдено искомое. Элемент неожиданности. Стихийный синтез излучений, который при всей агрессивной хаотичности мог описывать тонкие нюансы.

Перепады цвета начали звучать в унисон. Спектральное разнообразие органично срасталось в конкретный образ с необходимой температурой и оттенком. Занимательно, что при увеличении можно было видеть абсолютно контрастные и непредсказуемые сочетания на уровне соседних пикселей. Вблизи это были попросту помехи. Благодаря кисти они обретали линейную структуру, рассмотрение которой прелюбодействовало с сетчаткой на семи языках радуги.

Слепое пятно

Ещё больше масла в интерес подливал сам процесс рисования. Выращивая особенно крупные гранулы шума или облучая изображения фильтрами, компьютер подвисал, возводил помехи в степень, начинал размножать фрагменты интерфейса на экране.

Линейное продление узора не только знаменовало заключительный этап формообразования грядущей серии, но также подсказало название. Patternomicry. Части мозаики сложились, метод пережил рождение. Не удушенный пуповиной мышки, очищенный от плаценты черновых набросков, он захватил воображение на многие недели вперед. Потребность избежать лично-ассоциативного влияния была утолена. Появилась возможность работать не только с удивительной природой случайностей, но и с графической итерацией фактуры.

Летний дождик

На полу рос восточный ковёр, на столе гудел престарелый компьютер. Вокруг имелось 13 метров личного пространства, а впереди — 30 дней личного времени. Это было прекрасное стечение обстоятельств. Я впал в рисование. Пульс участился, сигналы усталости и голода купировались лихорадкой первооткрытия. Любой ритм подходил под музыку для фона. Механизм концептуального конструирования работал словно амфетаминовый конвейер.

Стадия линьки продлилась около месяца, после чего я вернулся из аутичного плаванья с трофеями из 16-18 картинок. Усталый, но без щетины. Живой, но изношенный, как шкура с причала венерианского космопорта. Глаза болели от мерцания, колени хрустели от сталактитов, а где-то в гипоталамусе блестела капелька речного жемчуга. Всё закончилось.

Цифровое измерение настолько необъятно, плодородно и плохо изведано, что претендует на роль новой дикой природы, которую мы колонизируем нашими переживаниями, фобиями и мотивами. Неудивительно, что эта среда до сих пор является хоть и пророщенным, но всё же ещё довольно свежим ростком вдохновения для культуры. Местом для нового пейзажа, образами новой земли, нового натюрморта и портрета. Палитрой малоосвоенных инструментов и материалов. Чтобы в полной мере воспользоваться некоторыми из них, стоит отказаться от ретроградного высокомерия, и чувства исключительности. Не отрицать, но подставить под сомнение личный вкус. Таким образом, отказавшись от части выбора, можно получить бесконечное непредсказуемое целое.

Телесный контакт
Отравление
Сады предплечья
Колыбель безопасности
Бесконечный вдох
Неодиночество
Соседи за стеной не спят
666999
Повторяем всей семьей
Глубокая чистка

Понравился материал? Взгляни на это:

Толпа в деталях: художница рисует уличные протесты

Бразильский художник создает «вышитые» татуировки

Бездомный художник рисует муралы грязью и листьями