sda

«Человек электрички — и волк, и брат другому», — Оксана Карпович

Канадская режиссерка Оксана Карпович рассказала про свой грядущий документальный фильм об украинской электричке и ее пассажирах.

Откуда пришла идея снимать фильм об украинской электричке? Что ты хотела им сказать?

— Из своей детской комнаты в индустриальном пригороде Киева я всегда слышала железную дорогу. В 90-е, когда явления маршрутки еще не существовало, электричка была частью повседневности и главным транспортным средством моих родителей.

С одной стороны, мой фильм — это реконструкция моей идентичности; воспроизводство и эстетизация опыта путешествия по провинции, такой, какой я ее знаю и чувствую. С другой стороны, это документальный портрет современного украинского рабочего класса: маргинализированного, разочарованного и уставшего.

Из трейлера мы узнаём, что ты родилась за год до распада СССР, выросла в постсоветской Украине и позже уехала в Канаду. Расскажи немного о себе и о том, как ты оказалась на другом континенте.

— Иногда, кажется, я уже не помню, как оказалась здесь — настолько изменилась моя жизнь за последние шесть лет. Изменилось мое видение себя, мира и Украины в том числе. Изменилась и сама Украина. Я точно знаю, что не искала ни конкретно Канаду, ни какую-либо возможность иммиграции. Так сложились обстоятельства.

Моя прошлая украинская жизнь кажется мне полумифом. Она приходит ко мне в дневных и ночных снах. В странных деталях, которые раньше не были весомыми и интересными, но стали важными далеко от дома.

Электропоезд «Киев  Казатин» за 3 часа пути проезжает три десятка станций в трех областях Украины: Киевской, Житомирской и Винницкой. Почему был выбран именно этот маршрут?

— Казатинский маршрут — это маршрут моего детства, но в фильме он приблизительный, впрочем, как и само название. Каждая станция на отрезке связана с какой-то личной историей: где-то был украден кошелек, где-то был асфальтный завод, где-то цыганский табор, а где-то дача.

Если честно, я никогда не бывала в Казатине до того, как начала работать над проектом. Исторически Казатин — один из главных узлов Юго-Западной железной дороги. В реальности же — обычный городок, о котором мы все слышали, но где никогда не бывали.

Рабочее название фильма — «Киев-Казатин» — вызывает невольные ассоциации с поэмой Венедикта Ерофеева «Москва-Петушки». Если опустить контекст, твой фильм и его книгу прочно связывает образ электрички. Что еще общего у этих двух произведений?

— Как и Ерофеев, я вижу путешествие электричкой несколько гротескно и трагикомично. Мне нравится определение гротеска как того, что вызывает одновременно чувство дискомфорта и эмпатию. Подобно героям «Москва-Петушки» мои персонажи обмениваются религиозными, псевдофилософскими и кухарскими истинами, одновременно заглушая выпивкой «тревогу, что растет под сердцем».

Однако, в отличие от романа Ерофеева, моя электричка движется скорее в утопический град Киев, чем в Казатин — не в поисках любви, а в попытке найти хоть какую-нибудь работу. Для людей провинции, где «заводы остановлены, а колхозы разграблены», чья жизнь сегодня, подобно 90-м, сводится к постоянным поискам способов выживания и купли-продажи, путешествие полуразрушенной советской электричкой не столько лирическое, сколько вынужденное. Порой кажется, их путешествие направлено ​​в никуда, в темную безысходность, в конец света.

Мир электрички является своеобразным отражением украинского общества с его негласными правилами поведения: очереди, «зайцы», хамство, толкотня. Но здесь же находится место доброте и сочувствию от чужих, казалось бы, людей. Что ты об этом думаешь?

— Человек электрички одновременно и волк, и брат другому. Это пространство уникальной интенсивности, где человеческое и звериное проявляется с разницей в полсекунды. Где особенно ярко размыты границы частного и публичного. Где больше сотни незнакомок и незнакомцев в течение часа-двух спят, едят и вытирают друг другу пот.

Один из пассажиров сказал мне, что любит электричку за ее «правду»: за невозможность скрыть от других ни усталость, ни ярость или радость, ни достаток, ни бедность; за невозможность возвышения кого-то одного над другим. Жесткие условия — теснота, шум, жара летом и холод зимой, плохо функционирующее расписание — всех уравнивают… и, парадоксально, освобождают.

Оператором фильма стал английский фотограф Крис Нанн, который также тесно связан с Украиной. Как вы с ним познакомились? Кто еще был в вашей съемочной команде?

— Еще до появления идеи фильма я увидела работы Криса на одной из онлайн-платформ о фотографии. Собственно, его зин о наших уличных собаках. Мне показалось, что как иностранец он фиксирует Украину так, как вижу ее я с расстояния иммиграции. Мне близок выбор его тем и чувственность, его внимание к повседневному и гуманный неосуждающий взгляд. С самого начала мне было интересно поработать с ним.

Наша съемочная команда также включала украино-канадского звукооператора и местную фиксерку. В Монреале над фильмом работает дуэт продюсерок и команда постпродакшна, включая режиссера монтажа, с которым я тесно сотрудничаю. Важным опытом для меня также была съемка-исследование с киевским оператором Павлом Алексеенко зимой 2016-го. Скорее всего, снятый с ним материал также войдет в фильм.

Оксана Карпович (слева) и ее команда в процессе съемок

Во время съемок вы наверняка были свидетелями интересных ситуаций. Расскажи, пожалуйста, одну из них.

— У нас не было цели поймать как можно больше «интересных ситуаций». Мы сошлись на том, что нам интересно самое тривиальное: посадки и высадки, хореография людей вокруг станций, обычные разговоры о сборе трав и грибов, войне, политике, смерти, лечении зубов и посадке помидоров.

Впрочем, чуть больше других нас заинтересовал один из постоянных персонажей электрички, которого по сходству с известным писателем прозвали Гоголем. Родом с Луганщины, в прошлом заводской работник, уже более двадцати лет он торгует газетами. Это человек с классным чувством самоиронии и довольно критическим мышлением, которое, как он говорит, воспитывает «перечитыванием газет и сравнением различных точек зрения». За Гоголем было интересно наблюдать. Он стал нашим другом и своего рода гидом.

Когда ждать выхода фильма и где его можно будет увидеть?

— Мы в процессе монтажа и планируем закончить фильм в конце весны этого года. Надеемся ударить по кинофестивалям, а дальше будет видно. Я бы очень хотела, чтобы фильм увидели в Украине.

Ты была в Канаде во время украинской революции 2014 года. Как ты ее восприняла и что думаешь о сегодняшней ситуации в стране?

— Я восприняла Майдан однозначно как Событие, événement, момент изменения и уникальный коллективный опыт, который мне, к сожалению, не пришлось пережить.

О сегодняшней ситуации в стране я сужу по коротким видеочатам со своей семьей и опыту съемки в электричке. То, что я вижу, свидетельствует о гуманитарном и политическом кризисе. Но, кажется, Украина в этом плане не отличается ни от Северной Америки, ни от остального мира.

Следи за проектом: ‘KyivKozyatyn’
Фото: О. Карпович, Крис Нанн
Вопросы: Тимоша Черничко

One Response